ные,
  горевшие ненавистью в иссохших глазницах, немигающие и
  пронзительные, в дыхании призраков ему слышалось пыхтение мехов,
  раздувающих адское пламя в Преисподней - и Джонни Мейджорс воздел
  руки в страхе и мольбе. Он понял: настал его смертный час.
   - Прошу вас, - взмолился он и за оглушительным стуком своего
  сердца не услышал собственного голоса. - Прошу вас, не убивайте меняа-
  а-а-а-а...
   Один из призраков ухмыльнулся; лунный свет блеснул на гнилых,
  сломанных зубах, истлевшие губы облизнул черный язык.
   - Пощадите, прошу вас... - прошептал Джонни Мейджорс.
   К его лицу придвинулись две скрюченные руки, ногти глубоко, до
  крови впились в тело. Медленно, очень медленно лицо Джонни,
  кричавшего от ледяной боли, стали разрывать на части. Взмах костлявой
  руки - и сорванный с его лица нос разлетелся клочками окровавленной
  плоти, цепкие сильные пальцы сдавили шею - и твердые ногти вонзились
  в горло, задушили крик, проткнули яремную вену, выпустив на волю
  темно-алую реку. Парализованный Джонни Мейджорс с незрячими,
  остекленелыми от шока глазами лежал под забрызганной кровью стеной;
  его нервы пылали в огне последней мучительной боли, но
  отключившийся мозг был не в состоянии реагировать. Рука, лежавшая на
  горле Джонни, принялась сдирать плоть, точно шелуху, обнажая сосуды
  и голосовые связки. Почуяв запах теплой крови, призраки зашевелились,
  подошли. Один, с красными глазами-омутами, нагнулся