али из них кровь до последней капли. А покончив с мужчиной,
  растерзав его на страшные для человеческого взора куски, досуха выпив
  его кровь, обнаружили, что еще не наполнили свои артерии и вены, не
  уняли страшную боль, не погасили бушующее пламя - и обрушили свою
  мстительную ярость на женщину.
   Она смотрела, как они приближаются - кто пешком, кто ползком,
  волоча тело по полу, но не могла пошевелиться. Они пылали яростью,
  ибо еще не насытились, не избавились от нечеловеческой боли, и зубы их
  не знали жалости.
   Одна из тварей, кормившихся неподвижным телом Норы, вдруг
  отделилась от прочих и поднялась на ноги. Пятясь от скопления
  призрачных фигур, она поднесла окровавленную ладонь к
  окровавленным губам и лизнула. Потом стала в углу и смотрела, как
  остальные пытаются утолить голод. В самой сердцевине высохших,
  покоробленных тканей, окаменевших мышц, в ссохшейся на костях,
  сморщенной плоти еще тлела мучительная боль, и каждый вдох сильнее
  раздувал это пламя. В тщетной попытке успокоить жгучую боль тварь в
  углу приложила руку к горлу, но не почувствовала биения жизни - сердце
  давно превратилось в гниющий комок, сосуды ссохлись. Тварь вдруг
  пронизала дрожь боли и ярости, безумия и ненависти.
   Рядом на стене висело овальное зеркало. Зомби медленно повернул
  голову и вгляделся в залитое лунным светом отражение.
   На лице жили только глаза - ввалившиеся, страшные, злобные
  щелки на сморщенной,