в на двери черного хода. Лишь
  придя к выводу, что гостиница надежно заперта, он выключил свет и в
  темноте поднялся по лестнице.
  
  
   Густые, сулящие ненастье тучи неслись по ночному небу, заслоняя
  луну и звезды. Короткий ливень простучал по окнам и крышам, по
  желобам и канавам потекли ручейки. Рябой от дождя морской простор
  разгладился, и хмурый рассвет озарил две слитые у горизонта аспидно-
  серые равнины - море и небо; только чуть более светлое серое пятно над
  неспокойным океаном выдавало, где солнце. Ветер, пригнавший сюда с
  северо-востока тучи, под утро улегся, и Кокину сковали мрачные штиль
  и безмолвие.
   Кипу спалось плохо. Его то и дело будили воображаемые шумы:
  какое-то шевеление в кустах под окном, далекие крики птиц, крысиная
  возня у стен. Он затемно вылез из постели и до утра пытался читать, но
  мысли, теснившиеся в голове, не давали ему сосредоточиться на
  напечатанных строках. Кип переворачивал страницы машинально, не
  видя текста, а потом, когда маленький дом заполнился серым светом и
  Майра захлопотала на кухне, окончательно погрузился в свои мысли и
  сидел совершенно неподвижно, сложив перед собой руки.
   - Сейчас будем завтракать, - сказала Майра, заглядывая в дверь. -
  Минди будить?
   - Нет, - отозвался Кип. - Пусть поспит еще немного.
   Майра поняла, что муж хочет побыть один, вернулась в кухню и
  стала накрывать на стол.
   Кип понимал, что в последние несколько дней держится