торому примешивался другой, такой же неприятный. Смрад
  гниющей плоти.
   Кейл протиснулся мимо Кипа в коридор, сделал несколько шагов
  вглубь и застыл как изваяние в дверном проеме. ~"Нора!"~ - вдруг
  вскрикнул он дрожащим голосом. Но не шелохнулся, даже когда Кип
  положил руку ему на плечо.
   - Там, - выговорил Кейл, тыча пальцем.
   Кип посмотрел, куда он показывает, - и окаменел от ужаса.
   На полу среди обломков дерева и осколков стекла лежало то, что
  когда-то было человеком.
   Поблескивали переломанные кости. От головы мало что осталось,
  глаза были вырваны, нос тоже, и только странно белели ровные зубы. На
  груди, руках и ногах виднелись бесчисленные серповидные раны - там
  мясо сдирали до кости, целыми ломтями. "Укусы, - вдруг подумал Кип. -
  Крысиные укусы". От горла не осталось ничего; плоть была содрана до
  позвонков, сосуды безжалостно порваны. Тело лежало в загустевшей
  винно-красной липкой луже. Кейл поперхнулся и, спотыкаясь, кинулся к
  двери, но не смог побороть рвоту. Кипу пришлось напрячь все силы,
  чтобы совладать с волной тошноты, стремительно подкатившей к горлу,
  но голова у него кружилась и на ногах он держался нетвердо.
   Когда дурнота прошла, он заставил себя войти в спальню. Окно
  было выбито, в углу валялась заскорузлая от крови простыня, матрац
  тоже был забрызган кровью. Кип собрался с духом, нагнулся, пошарил у
  покойника в заднем кармане и обнаружил бумажник. Он раскрыл его и