устах.
   Через каждые несколько футов попадались капли крови, а впереди
  тропа сворачивала в гниющую мертвую рощу. Минут двадцать Кип шел
  по ней, сознавая, что, должно быть, рехнулся, раз отправился в путь один
  и без оружия, а потом, продравшись сквозь высокую заросль колючек,
  увидел, что вышел к большому, старому, медленно разрушающемуся
  плантаторскому дому - квадратному, массивному, под сводом
  переплетенных мертвых ветвей иссохших деревьев. Крыша дома давно
  провалилась, засыпав третий этаж, из пустых глазниц окон торчали
  черные балки. Балкон третьего этажа просел, опоры рухнули, по
  дряхлым, серым дощатым стенам расползлись вьющиеся растения.
   Следы башмаков здесь обрывались.
   Где-то вдалеке пронзительно крикнула птица - и умолкла. Кип
  огляделся, нашел сук, который при необходимости можно было
  использовать как дубинку, и пошел к бетонным ступенькам,
  поднимавшимся к массивному входу. Здесь он снова увидел засохшие
  капли крови; Кип остановился перед самой дверью и прислушался, но
  ничего не услышал. Он покрепче ухватил дубинку и пинком распахнул
  дверь. Она сорвалась с петель и с гулким грохотом рухнула на голый
  пол. Кип ступил в холодную сырость дома - и весь покрылся гусиной
  кожей, увидав лужи крови и кровавый след там, где по полу что-то
  протащили - что? Труп женщины? Он стоял в огромной комнате с
  высоким потолком, во все стороны расходились коридоры; широкая
  лестница со сломанными