шаяся решимость.
   Безумие, подумал он; в реальном мире были границы и пределы,
  синее море и небо, зеленые джунгли, дощатые и оштукатуренные
  домики, люди из плоти и крови. Там не было ни Дамбаллы, ни Барона
  Субботы, ни призраков-джамби, регулярно наведывавшихся в деревню.
  Но откуда же тогда здесь взялся скелет в истлевшей нацистской форме?
  Душа Кипа испуганно сторонилась тварей, рыскавших за границей огня;
  всю свою жизнь он пытался достигнуть равновесия, сделать реальность
  ядром и основой своей жизни. Но что-то в самой его середке, спрятанное
  от всех и вся, а часто и от него самого, ~верило~. Там ютилась вера в
  знамения и приметы, в могущество вуду, в злых духов, которые пьют по
  ночам жизнь спящих, разгуливают по погостам с холодными стальными
  косами и, застыв во тьме, из-под капюшонов разглядывают мир света.
   И вот этот мертвец лежит здесь, за много миль от поднявшейся со
  дна немецкой подводной лодки; время наконец настигло его, соленый
  воздух разъел плоть, разрушил кости. Кип попятился от скелета; заметив
  кровь на подоконнике, он понял - то, что осталось от женщины, твари
  забрали с собой. НЕТ! НЕТ ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! ~"Да~, -
  шептал знакомый голос - голос его "дяди", его "учителя", - ~да это
  правда вспомни силы человеческие живут и после его смерти смерти
  смерти смерти..."~
   Твари, которых он боялся всю свою жизнь, похороненные им на
  задворках сознания, все-таки существовали.
   И