ны на ложе из
  картофеля и кислой капусты. Он жадно набросился на еду - завтра снова
  садиться на казенные харчи: яйца всмятку, чуть теплый кофе, черствый
  хлеб и сосиски, мгновенно плесневеющие в сыром воздухе.
   - ...Так что я должен был подумать? - спрашивал фон Штагеля
  старший радист Ханлин. - А один старшина - помнишь, был такой
  надутый засранец Штиндлер? - вылез в борделе на балкон, выставил свое
  хозяйство и стоял-красовался перед берлинской публикой! Бог ты мой!
  Ну, патруль долго ждать не пришлось. И вот волокут его в машину, а у
  него из штанов хрен торчком! А мы-то все его святым считали! На U-172
  матросики его так и прозвали: Святой Штиндлер. Боже, как же мы
  ошибались!
   - И что дальше? - полюбопытствовал фон Штагель. - Получил он
  свое или нет?
   - А кто его знает. Могу только сказать, что в судовой роли на
  новой лодке его не было.
   Чуть дальше за столом моторист второго класса Люшке негромко
  переговаривался с Биттнером, кочегаром.
   - ...опасные воды, - говорил моторист, - ...Атлантика - кипящий
  котел...
   - ...теперь везде опасно, - отвечал Биттнер. - Это вопрос стратегии:
  кто хитрее, не кто сильнее.
   Одна стена была задрапирована гладко, без единой морщинки,
  натянутым нацистским флагом. Стул под ним пустовал - командир
  лодки отсутствовал и как будто бы даже подчеркивал это свое
  отсутствие. Прочие офицеры беседовали, ели, пили, но не забывали
  поглядывать на дверь, выходившую