ую на улицу.
   - На прошлой неделе сволочи томми <*так во время второй
  мировой войны немецкие солдаты называли англичан, прим. перев.>
  едва не пустили ко дну лодку Эрнста, - с полным ртом говорил Ханлин.
   - Я что-то такое слыхал, - перебил его сосед Дрексель,
  молоденький необстрелянный новобранец. - Где-то у берегов
  Исландии...
   - Эти сукины дети выскочили нам в лоб, - продолжал Ханлин. -
  Закидали бомбами все вокруг лодки и довольно сильно подпортили
  рубку, но ребятам удалось сделать срочное погружение...
   - Везучие, черти, - пробурчал Крепс.
   Бруно восхищенно любовался кельнершами; девушки - их было
  три - сновали от стойки к столикам и обратно с большими подносами,
  уставленными пивными кружками. Две были высший класс - юные,
  белокурые, крепкотелые; про ту, что повыше, Руди порассказал ему
  немало интересного - а вот третья подкачала. Кривозубая уродина,
  отворотясь не наглядишься, а поди ж ты, самая общительная! Она
  охотно плюхалась на колени к клиентам, и ее голос тонул в общем
  грубом хоре.
   - А вот в "Парадизе", - заметил Бруно, - девочки танцуют прямо на
  столах!
   - Ишь распалился, кобелина! - не сдержался фон Штагель.
   - Ну и что? Айда в "Парадиз"! Вы, болваны, думаете, горбатиться в
  машинном отделении большая радость? Хрен! Я хочу сперва всласть
  надышаться духами, а уж потом нюхать солярку с мочой. "Парадиз", а
  потом "Морской клуб". Сегодня мы хорошенько повеселимся.
   - Я за! -