- КОНЧАЙ ЗАСИРАТЬ МОЗГИ! - Лэнгстри выхватил трубку изо
  рта, его трясло от ярости, и Кип ничуть не удивился бы, если бы
  Лэнгстри его ударил. - Нет у тебя такого права, нет и нет! Любую другую
  лодку еще ладно бы, хрен с тобой, но НЕ ЭТУ! - Он ткнул трубкой в
  сторону дока: - ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ЭТА ДРЯНЬ СО МНОЙ
  СДЕЛАЛА? Знаешь? Сорок лет назад она разнесла мою верфь в клочки и
  угробила два десятка лучших работников! Не приведи Бог умереть так,
  как умерли они, - кого раздавило железом, кого разорвало, кто обгорел в
  головешки, а я стоял в самой гуще этого ада! Нет, брат, этого мне не
  забыть. А ТЕПЕРЬ ЭТА ГАДИНА ОПЯТЬ ОБЪЯВИЛАСЬ! Не знаю
  откуда, не знаю как, а только убирай ее с моей верфи к чертовой
  бабушке! - Он опять повернулся к двери и стал дергать доски.
  Послышался треск, один из гвоздей выскочил.
   Кип схватил Лэнгстри за плечо и угрюмо, с нажимом, процедил:
   - Я же сказал: отставить.
   В глубине глаз Кипа светилось бешенство. Лэнгстри хотел было
  послать констебля куда подальше, но по здравом размышлении убрал
  руки от досок.
   - Черт возьми, верфь-то все же моя... - начал он.
   - Верфь, точно, твоя, - перебил Кип. - А остров - мой.
   - Да хоть ты десять законов представляй, нечего указывать мне,
  что я могу, а чего не могу! И уехал-то всего на неделю, а тут на тебе,
  полный бардак - в доке лодка эта клятая, склад взломали и невесть чего
  навыносили, все трясутся как овечьи хвосты, к дверям и