ранное гудение, что-
  то вроде жужжания насекомых, но он не был в этом уверен.
   Яна постучала в дверь:
   - Господи, да есть тут кто-нибудь?
   Мур вдруг определил, откуда доносится жужжание. Он прошел по
  крыльцу к дальнему его краю, посмотрел вниз, весь помертвел и
  отступил на шаг.
   Яна подошла к нему:
   - Что это?
   На земле лежала собака - лежала там, где, по-видимому, пыталась
  заползти под крыльцо. Ее голова была почти оторвана, зияющую рану
  кольцо на живое копошащееся кольцо облепили бесчисленные мухи. Из
  другой раны, на брюхе, вываливались кишки. Задние лапы были
  оторваны, а кости начисто обглоданы.
   - Господи... - негромко сказала Яна.
   Мур содрогнулся. Он вернулся к двери, открыл ее и вошел.
   Стулья были перевернуты, столы разбиты в щепы, на полу
  блестело битое оконное стекло. "Осторожней, не порежьте ноги", -
  предостерег Мур вошедшую следом за ним Яну. Сердце у него вдруг
  учащенно забилось, по спине побежали мурашки, и он понял, что в доме
  кто-то есть.
   Яна подавила острое желание вскрикнуть, потому что внезапно
  почувствовала во рту резкий, металлический, какой-то ржавый привкус -
  привкус крови. Она хотела отвернуться и не смогла и как зачарованная
  смотрела на скорченное тело в углу.
   Это был труп негра средних лет; на лице застыло выражение
  потрясения и невообразимого ужаса. С темени был снят скальп,
  обнажена страшная масса искромсанных тканей, горло разорвано точь-в-
  точь как