рыто. Вы представить не можете, как
  я жалею, что нашел эту проклятую посудину... - Он умолк и снова
  отхлебнул из стакана.
   - И вы были внутри?
   - Да.
   Шиллер откинулся в кресле, вздохнул, затянулся.
   - Что от нее осталось? - странным далеким голосом спросил он.
   Мур пристально разглядывал его: седина, острый нос, острый
  подбородок, высокие скулы, усталые, измученные глаза, глубокие
  складки на лбу. Возможно, представитель фирмы, занимающейся
  подъемом затонувших кораблей; прислан с Ямайки оценить старую
  лодку в плане металлолома? Нет. Он немец - вряд ли это простое
  совпадение. Мур сказал:
   - Взять там нечего.
   На губах гостя промелькнула тонкая улыбка.
   - Взять? Нет, этот аспект меня не волнует; по моим соображениям,
  она давно должна была пройти эту стадию. Вообще, это невероятно -
  видите ли, я думал, что море давно разбило ее на куски, что не осталось
  ничего. - Он поднял голову и встретился глазами с Муром. - Значит,
  газета не врет. - Это было утверждение, не вопрос.
   Мур сидел так, чтобы видеть лицо немца.
   - Верно.
   Немец вновь взял пресс-папье; Мур заметил, что руки у него чуть-
  чуть дрожат. Шиллер бережно повернул пресс-папье, провел пальцем по
  гладкой поверхности.
   - В сорок втором, - сказал он, - я, матрос германского флота,
  служил на U-198 и был на борту, когда ее потопил у берегов вашего
  острова британский морской охотник.
   Мур подался вперед, лицо его застыло.
   - Да-да, -