темнеющую бухту.
   - Красивый остров, - сказал он чуть погодя, не оборачиваясь к
  Муру. - Вы знаете, что наша лодка чуть было не уничтожила его?
   - Да, знаю.
   - И вам... не горько?
   - Некоторым - наверняка.
   Шиллер кивнул.
   - Честный ответ. Видите ли, этот остров находился в зоне нашего
  патрулирования. Мы получили приказ обстрелять верфь - было
  известно, что англичане ремонтируют здесь свои суда... и потом, была
  война...
   Мур вновь уселся, не сводя с немца глаз.
   - Я помню, - спокойно проговорил Шиллер, - как во время первого
  обстрела стоял на мостике и считал взрывы на берегу. Мне казалось, все
  это происходит не со мной, с кем-то другим, где-то далеко. Да, я знал,
  что мы уничтожаем человеческие души, и все же... это были враги.
  Морские охотники в ту ночь отчего-то не появились, и обстрел
  продолжался много часов. Конечно, береговая артиллерия вела
  ответный огонь, но нас им было не достать. Пламя вырастало в ночи
  словно буйные алые цветы на черном бархате. Командир посмотрел в
  бинокль и велел прекратить огонь. И когда эхо выстрелов носового
  орудия стихло, мы услышали крики... - Шиллер надолго умолк; Мур
  неотрывно смотрел на него. - Командир остался доволен, и мы снова
  ушли в патруль.
   - И после такого вы не испытывали угрызений совести? Ни разу?
   Шиллер повернулся к нему, хмурясь, словно не вполне понял
  вопрос.
   - Я выполнял свой долг. Но будьте покойны, я расплатился за
  это... и