что-то темное в
  черных горшках. Все это атрибуты вуду, припомнил он, нужные для
  общения с миром духов. Под перевернутым горшком растеклась
  неведомая маслянистая жидкость; брошенная в стену бутылка алыми
  мазками расплескала свое содержимое по краске.
   - Возвращайтесь домой! - настаивал Бонифаций. - К жене, к
  ребенку!
   - Для чего все это? - спросил Кип, указывая на странные предметы.
  Он чувствовал, что медленно и неотвратимо холодеет.
   Бонифаций открыл рот и замялся. Глаза у него были испуганные и
  полубезумные.
   - Чтобы... держать их... подальше от нас, - наконец очень тихо
  проговорил он.
   - Перестаньте молоть чушь! - сказал Кип, стараясь подавить
  злость.
   - Они... боятся огня. Я пытался уничтожить ее... но теперь это
  слишком сложно, а я стар и слаб... и очень устал...
   - Уничтожить? ~Кого~, черт побери?
   Бонифаций хотел что-то сказать, но язык не повиновался ему.
  Кипу показалось, что старик у него на глазах съежился, стал меньше
  ростом, словно жизнь вдруг покинула его и осталась лишь бренная
  оболочка с усталыми испуганными глазами. Бонифаций оперся о
  сломанную скамью, чтобы не упасть, сел, зарылся лицом в ладони и
  сидел так добрую минуту. Когда он вновь поднял голову, лицо его было
  изможденным, тревожным, как будто он услышал чье-то приближение.
  Глаза старика, дико блеснувшие в красном свете, остановились на Кипе.
   - Помоги мне, - прошептал Бонифаций. - Неужели ты не можешь
  мне