- Он набрал деревянных
  обломков, отворил дверь и вышел. Пламя было опасно низким.
   Оцепеневший Кип никак не мог собраться с мыслями. Майра,
  Минди... Их нужно вывезти с острова туда, где безопасно. А как же
  остальные, все те, кто видят в нем защитника? Как спасти жизнь им? Как
  заслонить их от надвигающейся беды?
   Снаружи Бонифаций нагнулся и стал подкладывать деревяшки в
  тлеющие оранжево-красные угли. "Давай же, - сказал он себе, - давай,
  раздуй огонь, раздуй до неба, пусть он ревет в ночи, жаркий, живой!"
  Снова показалось пламя, лизнуло огненными языками новую растопку.
   Бонифаций отступил от круга; глаз, висевший у него на шее,
  налился кровавой киноварью, остыл, полиловел, потемнел, еще, и стал
  угольно-черным.
   Старик почувствовал на себе древнюю неласковую руку Смерти;
  она коснулась его шеи, очень легко, но по спине Бонифация пробежала
  холодная дрожь: предостережение. Он обернулся, всмотрелся в джунгли
  и, когда на него упала тень, понял - вот оно. И хотя он ясно увидел свою
  судьбу, он не захотел им сдаться.
   - КИП! - крикнул он, срывая голос, и повернулся к открытым
  дверям церкви, но не успел сделать и шага, как споткнулся о корень и
  растянулся на земле, раздавив при падении стеклянный глаз. - КИП! -
  завопил он, чувствуя, что призраки настигают его.
   Очки с Бонифация свалились; почти ослепший, он пополз прочь от
  страшных тварей, тщетно пытаясь закричать, впиваясь пальцами в песок