ыла хоть одна
  живая душа. Потом фигурка Клер растворилась в темноте, и Мур закрыл
  дверь.
   Он вдруг почувствовал странную усталость. Чуть погодя он
  погасил все лампы и в полной темноте пошел наверх.
  
  
   Тем временем на рифах Кисс-Боттома волны прибоя гулко
  плескали о железные бока загадочного судна, вспенивались, отступали -
  и все повторялось, снова и снова. Где-то в деревне завыла собака, из
  темноты ей ответил надрывный лай.
   По лунному диску плыла облачная манта.
   Старик-негр, рыбачивший в этот предрассветный час, явственно
  различил знакомые очертания: широкие, клубящиеся по краям
  плавники-крылья, длинный хвост. "Крупная манта, - подумал он, - на
  такую не одна барракуда позарится". Белое облако стало меняться,
  закурчавилось причудливыми завитками и наконец обернулось
  серебристой летающей рыбой, взмывшей к таким высотам, какие и не
  снились ее океанским товаркам. Потом плавники растаяли, и облако
  превратилось в человеческое лицо с открытым ртом. Рыбак разглядел
  большие круглые глаза, широкие скулы, подбородок. В призрачных
  чертах чудился неведомый страх. Старику стало не по себе. Облачный
  человек разевал рот все шире, точно ему привиделся кошмар и он, еще
  толком не поняв, что именно ему пригрезилось, хотел излить свой
  протест в гневном крике. Легкий бриз вдруг показался старику ледяным,
  пробрал до костей. Облачный рот раскрылся до предела - и вдруг
  отделился от лица, уплыл прочь