чь самостоятельным облачком. Теперь
  лицо больше не было похоже на лицо, в небе вертелось нечто
  неузнаваемое, фантастическое, словно взбесившийся зверь гонялся за
  своим хвостом.
   Рыбак резко отвел взгляд.
   Послышался пронзительный лай, потом сдавленное рычание.
   - Эй! - крикнул старик. - Эй! Оставь их в покое!
   Его терьер с края колодезной палубы наблюдал, как внизу,
  сплетаясь щупальцами, резвятся белые кальмары.
   - Не совался бы ты к ним, Кокос, - проговорил рыбак. - Оглянуться
  не успеешь, нос оттяпают.
   Пес спрыгнул с колодезной палубы и подбежал туда, где, держа
  руку на румпеле маленького, деловито гудящего мотора, сидел хозяин.
   - Давно надо было бросить тебя русалкам, - изображая
  недовольство, проворчал старый рыбак.
   До рассвета оставалось меньше двух часов, но кальмаров, обычно
  поднимавшихся на поверхность Кисс-Боттома в это время суток, видно
  не было. Невеликий улов старика составляла лишь та рыба, какую он
  сумел подманить лучом фонаря и, трепыхающуюся и бьющуюся,
  поднять из воды сетью. Он давно научился точно определять, когда
  кальмары поднимутся к поверхности, и за те двадцать лет, что он
  рыбачил у рифов, это происходило всегда в один и тот же час. Где же они
  сегодня? Впереди виднелся огромный силуэт вставшей на дыбы
  подводной лодки. Море глухо рокотало у ее бортов.
   Эта гадина и распугала нынче кальмаров. Небось, начала гнить в
  соленой воде, проклятая дрянь, отравила море