одоросли. Лодка эта подводная, так сказала ему жена. И прибавила: тут
  дело нечисто - разве может лодка столько пролежать на дне, а потом
  взять да и всплыть? Старик тряхнул головой. Эта загадка была ему не по
  зубам. Пронзительный лай Кокоса вывел его из задумчивости.
   В воде у рифа плавали длинные рыжеватые водоросли, похожие на
  пряди женских волос. Ялик закачало на волнах, и старик ухватился за
  планширы, чтобы не упасть. Он вдруг понял, что очень близко подошел
  к камням и бурунам и нужно поворачивать назад. Он повернул румпель,
  ложась на обратный курс. По всему рифу кружились в танце утреннего
  прилива водоросли, вода блестела, точно жидкий изумруд.
   А потом, словно откуда-то издалека, послышался громкий
  скрежет.
   Пес вздрогнул и заскулил. Старик весь покрылся гусиной кожей.
   Тишина. Только шумит море и ветер посвистывает в сломанных
  леерах.
   Кокос снова залаял.
   - Тихо! Тихо, кому говорю! - Старик нагнулся за фонариком,
  щелкнул выключателем и посветил в воду около подводной лодки.
   Белая пена ничего не позволила ему разглядеть. Старик осветил
  палубу, и во рту у него вдруг пересохло. Скрежет повторился, громче, из
  пены появились клубки водорослей и кораллов, похожие на отрубленные
  головы. Вода вдруг забурлила, заплескала в стальную обшивку,
  расшвыряла плавучий мусор. Сперва старик недоумевал, но, скользнув
  взглядом за лучом фонарика, внезапно все понял, и сердце у него заныло.
  Лодка