дка двигалась! Пусть едва заметно, но двигалась! Она медленно
  отходила назад, царапая днище о рифы.
   - Боже Всемогущий! - вскрикнул старик. Лодка задрожала, и он
  чуть не выронил фонарь. Скрежет стал глуше, почти затих, потом вновь
  послышался громкий, безобразный скрип железа, крушащего кораллы. -
  Эй! - закричал старик в сторону спящей деревни. ~Они должны
  услышать, должны! Ну же, сонные тетери!~ - Эй! Эй! - Но скрежет стал
  слишком громким, оглушительно громким, и старик уже не слышал
  собственного голоса. Ялик очутился на гребне очередной волны, и он
  споткнулся о пса. Пока он нащупывал в темноте планшир на правом
  борту, фонарик выскользнул у него из рук и полетел в море. В полной
  темноте старик исхитрился найти румпель.
   И оцепенел.
   Его глаза привыкли к окружающей тьме, и он увидел, как неясный
  силуэт, вспенивая воду, с тихим зловещим скрежетом соскользнул с
  рифа. Тут дело нечисто - так, кажется, сказала жена? Нос лодки лег на
  воду, и море захлестнуло ее, забулькало в кингстонах, хлынуло на
  полуразрушенную палубу. Но стук не прекращался - настойчивый,
  размеренный, постоянный...
   "Тонет, образина!" - обрадовался старик, предвкушая приятное
  зрелище. Он повернул румпель в другую сторону, направляя ялик к
  выходу из зоны рифа. Дышал он хрипло и тяжело. Терьер вскочил и
  залаял, подвывая, и не престал скулить, даже когда хозяин ткнул его в
  бок носком башмака. У самого выхода из зоны рифа