старик заметил
  водоворот; там, точно церковные колокола, перекликались гулким
  звоном два бакена - динь-дон, динь-дон, динь-дон. В нескольких ярдах от
  прохода старик решил оглянуться на тонущую лодку.
   И увидел: нечто огромное, черное неслось на него, вспарывая
  морскую гладь. Внутри у него все сжалось от ужаса, рот приоткрылся в
  беззвучном крике. Бросив румпель, старик испуганно вскинул руки,
  загораживаясь от неминуемого удара. Потерявший управление ялик
  развернулся бортом поперек курса страшного корабля.
   Исполинский нос раскромсал суденышко старого рыбака, подмял
  его под себя. Обломки взметнулись к небу, описали круг и посыпались в
  воду. Железо загрохотало по камням, бакены отчаянно зазвенели, но их
  голоса потонули в общем шуме. С протяжным скрежетом лодка вышла
  из зоны рифа в гавань, с глухим "бум!" ткнулась в песок отмели и
  спокойно легла на дно. За ее кормой, точно пятно солярки, по воде
  расплывались щепки. Среди них плавало изуродованное, раздавленное
  тело.
   В деревне медленно загорались желтые точки огней. Завыла
  собака, словно хотела своим воем прогнать луну.
  
  
  
  5
  
   Жемчужно-серым утром у рифа появились трое. Пробравшись
  через буруны, они отогнали в сторону щепки и обломки и вытащили из
  воды обезображенный труп рыбака. На берегу, не сводя с них глаз,
  причитала немолодая женщина в разорванном зеленом платье. При виде
  мертвого мужа она заплакала.
   - Осторожно, - сказал