ира, не похожего на наш мир. Мы не хотели
  ввязываться в войну белых - и тогда этот ужас обрушился на остров, не
  щадя никого. Лодка приходила в наши воды сеять смерть и разрушение,
  пока ее не уничтожили...
   - Как? - спросил заинтригованный Кип. - Кто?
   - Этого я не знаю. Но я много долгих ночей провел на этом берегу -
  быть может, на том самом месте, где стою сейчас, - наблюдая за огнями,
  вспыхивавшими в море, за странными зелеными и темно-красными
  кометами, разрезавшими ночную тьму. И каждое утро на поверхность
  всплывали обломки кораблей - и трупы, трупы. Окоченевшие тела с
  перекошенными от ужаса лицами... а иногда прилив, багровый от крови,
  приносил лишь оторванные руки и ноги. - Отец Бонифаций тяжело
  вздохнул. - Это... корабль ночи, поднявшийся из своей гробницы на дне
  моря...
   Воцарилось молчание. Кип услышал, как в стороне от рифа
  стукаются друг о друга бакены. Их металлическое позвякивание
  действовало ему на нервы. Море с неприятным звуком окатывало
  железную палубу немецкой подлодки, оставляя на ней пряди водорослей.
   - Теперь это всего-навсего мертвая груда металла...
   Бонифаций медленно повернул голову к констеблю:
   - Мертвая? Нет. Вовсе нет. Она просто ждет. Умоляю вас,
  заклинаю вас всем святым: верните этот корабль в Бездну.
   - Ради Бога! - воскликнул Кип, выведенный из себя
  настойчивостью этого человека и пуще того смущенный силой,
  светившейся в его взгляде. - Вы так долго