по сей день сохранились дома плантаторов, хотя их каменная кладка
  давным-давно пошла трещинами, в которых пустили цепкие корни
  новые хозяева - лианы и вьюнки. Бродя по длинным обветшалым
  коридорам, по пустым, призрачным комнатам, Мур иногда явственно
  представлял себе ту прежнюю жизнь: местные землевладельцы озирали
  из огромных окон зеленые поля, шхуны под тугими от ветра парусами
  бежали по океанским волнам с новым грузом для матери-Англии...
  Кокина была удачным вложением британского капитала, пока индейцы-
  карибы не подняли мятеж и не перебили почти всех плантаторов.
   Остров получил свое название за то, что очертаниями напоминал
  раковину-кокину, к тому же в прибрежной полосе здесь водилось великое
  множество разнообразных двустворчатых моллюсков. Их вымывало
  приливами, но они вновь торопливо зарывались в спасительную
  влажную прохладу песка, выдавая свое присутствие лишь цепочкой
  мгновенно лопающихся пузырьков на воде.
   Арена двухсотлетней борьбы между Англией и Францией, Кокина
  стал домом для Дэвида Мура. Возможно, не навсегда, но пока Дэвиду
  здесь было хорошо.
   Боже, как быстро летят годы, думал он, подъезжая к площади.
  Вдруг ожили события и переживания последних лет. Память Мура,
  точно шулер - крапленого туза, держала их в рукаве и теперь разом
  обрушила на Дэвида семь лет, промелькнувшие с тех пор, как его
  налаженный, уютный мирок рухнул, смятый в одночасье, а самого Мура
  прибило