из
  своего дневника за 1866 год, по крайней мере, все то, что относится к
  графу Шемету.
   Профессор надел очки и среди глубокого молчания прочел следующее:
  
   ЛОКИС
  
   с литовской пословицей в качестве эпиграфа:
  
   Miszka su L0kiu
   Abu du t0kiu (*2)
  
   Когда в Лондоне появился первый перевод на литовский язык Священного
  писания, я поместил в "Кенигсбергской научно-литературной газете" (*3)
  статью, в которой, отдавая должное работе ученого переводчика и
  благочестивым намерениям Библейского общества, я счел долгом отметить
  некоторые небольшие погрешности, а кроме того, указал, что перевод этот
  может быть пригоден для одной только части литовского народа.
  Действительно, диалект, который применил переводчик, лишь с большим трудом
  понимается жителями областей, говорящих на _жомаитском_ языке, в
  просторечии именуемом _жмудским_ (*4). Я имею в виду Самогитский палатинат
  (*5), язык которого, может быть, еще более приближается к санскриту, чем
  верхнелитовский. Замечание это, несмотря на яростную критику со стороны
  одного весьма известного профессора Дерптского университета, открыло глаза
  почтенным членам совета Библейского общества, которое не замедлило
  прислать мне лестное предложение принять на себя руководство изданием
  Евангелия от Матфея на самогитском наречии. В то время я был слишком занят
  изысканиями в области зауральских языков, чтобы предпринять работу в более
  широком масштабе, которая