обно
  некоторым другим из наиболее богатых землевладельцев в Литве, он
  исповедовал евангелическое вероучение (*8), священнослужителем которого я
  имею честь состоять. Меня предупреждали, что граф не лишен некоторых
  странностей, но, впрочем, весьма гостеприимный хозяин, любитель наук и
  искусств и особенно внимателен к лицам, которые ими занимаются. Итак, я
  отправился в Мединтильтас.
   У подъезда замка меня встретил графский управитель, который тотчас же
  проводил меня в приготовленную для меня комнату.
   - Его сиятельство, - сказал он мне, - крайне сожалеет, что не может
  сегодня отобедать вместе с господином профессором. У него один из
  приступов мигрени, которой он, к сожалению, часто болеет. Если господину
  профессору не угодно откушать у себя в комнате, он может пообедать с
  господином Фребером, доктором графини. Обед - через час; к столу не
  переодеваются. Если господину профессору что-нибудь понадобится, вот
  звонок.
   И он удалился, отвесив глубокий поклон.
   Моя комната была просторна, хорошо обставлена, украшена зеркалами и
  позолотой. С одной стороны окна выходили на замковый сад или, лучше
  сказать, парк, с другой - на широкий парадный двор. Несмотря на
  предупреждение, что к столу не переодеваются, я счел необходимым вынуть из
  чемодана свой черный фрак. Оставшись в одном жилете, я занялся разборкой
  своего легкого багажа, как вдруг стук колес привлек меня к окну,
  выходящему