славному малому, и разбила кувшин: к счастью,
  он был почти уже пуст. После взрыва мы поднялись и увидели в дыму нашего
  товарища, который допивал последний глоток пива как ни в чем не бывало. Мы
  сочли его за героя. На следующий день я встречаю капитана Гедеонова,
  только что выписавшегося из лазарета. Он говорит мне: "Я обедаю сегодня с
  вами, чтобы отпраздновать свой выход из лазарета, ставлю шампанское". Мы
  садимся за стол. И молодой офицер, что пил пиво, тоже с нами. Он не знал,
  что будет шампанское. Около него откупоривают бутылку... Паф! Пробка летит
  прямо ему в висок. Он вскрикивает и падает в обморок. Поверьте, что этот
  смельчак и в первом случае страшно перепугался, а если продолжал тянуть
  пиво, вместо того чтобы спрятаться, то потому, что потерял голову и
  продолжал делать чисто автоматические движения, в которых не отдавал себя
  отчета. В самом деле, господин профессор, машина, называемая человеком...
   - Господин доктор, - сказал вошедший в залу слуга. - Жданова говорит,
  что ее сиятельство не желают кушать.
   - Черт бы ее подрал! - заворчал доктор. - Иду... Сейчас я накормлю мою
  чертовку, господин профессор, а потом, если вы ничего не имеете против, мы
  могли бы сыграть с вами в преферанс или дурачка.
   Я выразил ему свое сожаление по поводу того, что не умею играть в
  карты, и когда он отправился к своей больной, я прошел к себе в комнату и
  стал писать письмо мадемуазель Гертруде.
  
  
  
   2
  
   Ночь была теплая, и я оставил