ить окно и лег в постель.
   Спал я очень крепко и не видел во сне ни воров, ни медведей. Я
  заканчивал свой утренний туалет, когда в дверь постучали. Отворив дверь, я
  увидел перед собой рослого и красивого молодого человека в бухарском
  халате, с длинной турецкой трубкой в руке.
   - Я пришел извиниться, господин профессор, - сказал он, - за плохой
  прием, оказанный мною такому почтенному гостю. Я - граф Шемет.
   Я поспешил ответить, что, напротив, могу только поблагодарить его
  почтительнейшим образом за его великолепное гостеприимство, и спросил,
  избавился ли он от своей мигрени.
   - Почти что, - ответил он и прибавил с печальным выражением лица: - До
  следующего приступа. Прилично ли вас здесь устроили? Не забывайте, что вы
  находитесь в варварской стране. В Самогитии не приходится быть очень
  требовательным.
   Я уверил его, что чувствую себя превосходно. Разговаривая с ним, я не
  мог удержаться, чтобы не рассматривать его с несколько беззастенчивым
  любопытством. В его взгляде было что-то странное, невольно напомнившее мне
  взгляд человека, которого я накануне видел на дереве.
   "Но может ли это быть, - думал я, - чтобы граф Шемет лазил ночью по
  деревьям?"
   У него был высокий, хорошо развитый, хотя несколько узкий лоб. Черты
  лица были совершенно правильны, только глаза были слишком близко посажены
  один к другому, так что, как мне казалось, между их слезными железами не
  поместился бы еще один глаз, как того требует