клажу.
   - Там мешок у тебя? - говорит Будрыс. - Полон, наверно, новгородскими
  рублями?
   - Нет, отец. Привез я тебе сноху из Польши.
   В снежном облаке приближается всадник, бурка у него топорщится от
  драгоценной поклажи.
   - Что это, сынок? Драгоценный янтарь?
   - Нет, отец. Привез я тебе сноху из Польши.
   Разыгралась снежная буря. Всадник скачет, под буркой драгоценную
  хоронит поклажу... Но еще не показал он добычи, как Будрыс уже гостей
  созывает на третью свадьбу.
  
  
   - Браво, господин профессор! - воскликнул граф. - Вы отлично
  произносите по-жмудски. Но кто вам сообщил эту прелестную дайну?
   - Одна девица, с которой я имел честь познакомиться в Вильне у княгини
  Катажины Пац.
   - А как зовут ее?
   - Панна Ивинская.
   - Панна Юлька! - воскликнул граф. - Ах, проказница! Как я сразу не
  догадался? Дорогой профессор, вы знаете жмудский и всякие ученые языки, вы
  прочитали все старые книги; но вас провела девочка, читавшая одни только
  романы. Она перевела нам на жмудский язык, и довольно правильно, одну из
  прелестных баллад Мицкевича, которой вы не читали, потому что она не
  старше меня. Если угодно, я могу показать вам ее по-польски, а если вы
  предпочитаете великолепный русский перевод, я вам дам Пушкина.
   Признаться, я растерялся. Представляю себе радость дерптского
  профессора, напечатай я как подлинную дайну эту балладу о сыновьях
  Будрыса.
   Вместо того чтобы позабавиться моим