изведал его глубин, никто не мог проникнуть в
  сердцевину этих лесов и болот, исключая, конечно, господ поэтов и
  колдунов, которым нет преград. Там республика зверей или конституционная
  монархия - не сумею сказать, что из двух. Львы, медведи, лоси, зубры (наши
  бизоны) - все это зверье мирно живет вместе. Мамонт, сохранившийся там,
  пользуется особым уважением. Кажется, он у них председатель сейма. У них
  строжайший полицейский надзор, и если кто-нибудь провинится, его судят и
  подвергают изгнанию. Виновное животное попадает тогда из огня да в полымя.
  Оно принуждено бежать в человеческие области. И немногие это выносят [см.:
  "Пан Тадеуш" Мицкевича и "Плененная Польша" Шарля Эдмона (*19)].
   - Прелюбопытное сказание! - воскликнул я. - Но, господин граф, вы
  упомянули о зубре. Действительно ли это благородное животное, которое
  описано Цезарем в его "Записках" и на которое охотились меровингские
  короли (*20) в Компьенском лесу, еще водится, как я слышал, в Литве?
   - Безусловно. Отец мой собственноручно убил одного зубра, конечно, с
  разрешения правительства. Вы могли видеть его голову в большом зале. Сам я
  не встречал зубров ни разу; думаю, что они чрезвычайно редки. Зато у нас
  тут полным-полно волков и медведей. Предвидя возможность встретиться с
  одним из этих господ, я взял с собой этот инструмент (он указал на ружье в
  черкесском чехле, висевшее у него за плечами), а у моего конюшего за
  седлом - двустволка.
   Мы начали