и углубляться в чащу. Вскоре узкая тропинка, по которой мы
  ехали, пропала. Ежеминутно приходилось объезжать огромные деревья, низкие
  ветки которых преграждали нам путь. Некоторые из них, засохшие от
  старости, свалились на землю, образовав словно вал с колючими,
  заграждениями, переправиться через который не представлялось возможности.
  Местами нам попадались глубокие болота, покрытые водяными лилиями и
  ряской. Дальше встречались лужайки, где трава сверкала как изумруд. Но
  горе тому, кто ступил бы на них, ибо богатая и обманчивая растительность
  их обыкновенно прикрывает топи, готовые поглотить навеки и коня и
  всадника. Из-за трудной дороги мы должны были прервать беседу. Я изо всех
  сил старался не отставать от графа и удивлялся, с какою безошибочной
  точностью, без компаса, держал он правильное направление, которого
  следовало держаться, чтобы добраться до _капаса_. Очевидно, он с давних
  пор охотился в этих дебрях.
   Наконец мы увидели холм посреди обширной поляны. Он был довольно высок,
  окружен рвом, который еще можно было явственно различить, несмотря на
  кустарники и обвалы. По-видимому, здесь уже производились раскопки. На
  вершине я заметил остатки каменного строения; некоторые камни были
  обожжены. Большое количество золы, перемешанной с углем, и валявшиеся там
  и сям осколки грубой глиняной посуды свидетельствовали, что на вершине
  кургана в течение долгого времени поддерживали огонь.