венного литовского дворянина. Это могло бы послужить
  неплохим сюжетом для жанровой картины вашему соотечественнику Кнаусу...
  (*22) Хотите, чтобы она вам погадала? Прекрасный случай.
   Я ответил, что ни в коем случае не стану поощрять подобное занятие.
   - Лучше я спрошу ее, - добавил я, - не может ли она что-либо рассказать
  относительно любопытного поверья, о котором вы мне только что сообщили.
  Матушка, - обратился я к старухе, - не слыхала ли ты чего насчет уголка
  этого леса, где звери будто бы живут дружной семьей, не зная людской
  власти?
   Старуха утвердительно кивнула головой и ответила со смехом, простоватым
  и вместе с тем лукавым:
   - Я как раз оттуда иду. Звери лишились царя. Нобль (*23), лев, помер;
  они будут выбирать нового царя. Поди попробуй, - может, тебя выберут.
   - Что ты, матушка, городишь? - воскликнул со смехом граф. - Знаешь ли
  ты, с кем говоришь? Ведь барин (как бы это сказать по-жмудски:
  "профессор"?) - барин великий ученый, мудрец, _вайделот_ [дурной перевод
  слова "профессор"; вайделоты были литовскими бардами (*24)].
   Старуха внимательно на него посмотрела.
   - Ошиблась, - сказала она, - это тебе надо идти туда. Тебя выберут
  царем, не его. Ты большой, здоровый, у тебя есть когти и зубы...
   - Как вам нравятся эпиграммы, которыми она нас осыпает? - обратился ко
  мне граф. - А дорогу туда ты знаешь, бабушка? - спросил он у нее.
   Она показала рукой куда-то в сторону леса.
   - Вот как? - воскликнул