димому, задремал, хотя и свернулся в такую позу, как
  упоминаемый у Горация спрятанный в сундук любовник, у которого голова
  касается скрюченных колен.
  
   ...Turpi clausus in area,
   C0ntractum genibus tangas caput (*29).
  
   Время от времени он тяжело вздыхал и издавал странный хрип, что я
  приписывал неудобному положению, которое он принял, засыпая. Так прошло,
  может быть, с час. Я и сам начал дремать. Закрыв книгу, я улегся
  поудобнее, как вдруг странный смех моего соседа заставил меня вздрогнуть.
  Я взглянул на графа. Глаза его были закрыты, все тело дрожало, а из
  полуоткрытых уст вырывались еле внятные слова:
   - Свежа!.. Бела!.. Профессор сам не знает, что говорит... Лошадь никуда
  не годится... Вот лакомый кусочек!..
   Тут он принялся грызть подушку, на которой лежала его голова, и в то же
  время так громко зарычал, что сам проснулся.
   Я не двигался на своем диване и притворился спящим. Однако я наблюдал
  за графом. Он сел, протер глаза, печально вздохнул и почти целый час не
  менял позы, погруженный, по-видимому, в раздумье. Мне было очень не по
  себе, и я решил, что никогда не буду ночевать в одной комнате с графом. В
  конце концов усталость все же превозмогла мое беспокойство, и когда утром
  вошли в нашу комнату, мы оба спали крепким сном.
  
  
  
   6
  
   После завтрака мы вернулись в Мединтильтас. Оставшись наедине с
  доктором Фребером, я сказал ему, что считаю графа больным, что у него
  бывают кошмары,