несколько лиц из
  присутствующих дали свою подпись с видом полнейшего равнодушия. Лишь по
  окончании церемонии мне объяснили, что сие означало. Если бы я знал об
  этом заранее, я не преминул бы возвысить свой голос священнослужителя
  против этого ужасного обычая, целью которого является создать повод для
  развода, на том основании, что будто бы бракосочетание состоялось лишь
  вследствие физического принуждения, примененного к одной из сочетающихся
  сторон.
   Совершив религиозный обряд, я счел своим долгом обратиться с
  несколькими словами к юной чете с целью вразумить их относительно всей
  важности и святости соединявших их обязательств, и так как я еще не мог
  забыть неуместного постскриптума панны Ивинской, я напомнил ей, что она
  вступает в новую жизнь, где ее ждут не забавы и радости юношеских лет, но
  важные обязанности и серьезные испытания. Мне показалось, что эта часть
  моего обращения произвела на молодую и на всех тех, кто понимал
  по-немецки, большое впечатление.
   Залпы ружейных выстрелов и радостные клики встретили свадебный кортеж
  при выходе его из церкви. Затем все двинулись в столовую. Завтрак был
  превосходен, гости изрядно проголодались, и сначала не было слышно ничего,
  кроме стука ножей и вилок. Но вскоре шампанское и венгерское развязали
  языки, раздался смех, даже крики. Тост за здоровье молодой был принят с
  шумным восторгом. Только что опять все уселись, как поднялся старый пан с
  седыми