ершину
  вулкана во время извержения.
   Старый солдат, стоявший рядом, обратил внимание на цвет луны.
   - Какая она красная! - молвил он. - Видно, дорого нам обойдется этот
  самый редут!
   Я всегда был суеверен, и это предсказание, особенно в такую минуту,
  смутило меня. Я лег, но не мог заснуть. Я встал и начал прохаживаться,
  поглядывая на бесконечную цепь огней, тянувшихся по высотам за деревней
  Шевардино.
   Решив, что сырой и холодный ночной воздух уже успокоил мое волнение, я
  вернулся к костру; старательно укутавшись в плащ, я сомкнул глаза в
  надежде не раскрывать их до рассвета. Но сон бежал от меня. Мало-помалу
  мысли мои приняли мрачный оттенок. Я твердил себе, что среди сотен тысяч
  человек, собравшихся на этой равнине, у меня нет ни единого друга. Если я
  буду ранена-то попаду в лазарет где невежественные лекари не станут
  особенно обо мне заботиться. Мне вспоминались рассказы о хирургических
  операциях. Сердце мое сильно билось, и я бессознательно, словно броней,
  старался прикрыть грудь платком и бумажником, лежавшими у меня во
  внутреннем кармане. Усталость меня одолевала, я засыпал поминутно, и
  поминутно какая-нибудь зловещая мысль возникала с новой силой и внезапно
  будила меня.
   Наконец усталость взяла верх, и когда били зорю, крепко спал. Мы
  построились, была сделана перекличка, затем ружья опять составили в козлы;
  все предвещало нам спокойный день.
   Часа в три явился адъютант с приказом.