коротковат для его роста, и между
  кальсонами из гвинейского холста и белыми отворотами мундира виднелась
  довольно большая полоса черной кожи, похожая на широкий пояс. На боку у
  него висела длинная кавалерийская сабля, подвязанная веревкой, а в руке он
  держал отличное двуствольное ружье английской работы. В таком наряде
  африканский воин считал себя элегантнее самого модного щеголя Парижа или
  Лондона.
   Капитан Леду с минуту молча глядел на него, а Таманго, вытянувшись, как
  гренадер на смотру перед иностранным генералом, наслаждался впечатлением,
  которое, по его мнению, он производил на белого. Леду внимательно,
  взглядом знатока, осмотрел его и, обернувшись к своему помощнику, сказал:
   - Вот это молодец! Я выручил бы за него не меньше тысячи экю, если бы
  доставил его живым и здоровым на Мартинику [один из самых крупных островов
  в группе Малых Антильских островов (Вест-Индия); в этой старой французской
  колонии в XIX веке широко применялся труд негров-рабов, вывезенных из
  Африки].
   Они сели, и один матрос, знавший немного йолофский язык [(уолоф, волоф)
  - язык одного из самых крупных негритянских племен Сенегала; йолофский
  язык относится к сенегальско-гвинейской группе суданской семьи африканских
  языков], взял на себя обязанности переводчика. После обмена учтивыми
  приветствиями, полагающимися в таких случаях, юнга принес корзину с
  бутылками водки; они выпили, и капитан, чтобы расположить к себе Таманго,
  подарил ему