, но остальных соглашался
  купить только с большой скидкой. Таманго отстаивал свои интересы,
  расхваливал товар, говорил о том, как мало осталось людей и как опасно
  торговать ими. В заключение он назвал цену - уж не знаю какую - за тех
  невольников, которых белый капитан хотел погрузить на свой корабль.
   Как только переводчик выговорил по-французски цифру, названную Таманго,
  Леду чуть не упал от изумления и негодования; затем, бормоча ужасные
  проклятия, он встал, словно прекращая всякие переговоры с таким неразумным
  человеком. Но Таманго удержал его, и ему удалось, хотя и с трудом, усадить
  Леду на место. Откупорили еще одну бутылку, и торг возобновился. Теперь
  чернокожий, в свою очередь, стал возмущаться безрассудными и нелепыми
  предложениями белого. Они долго кричали, спорили, выпили чудовищное
  количество водки, но водка очень по-разному действовала на каждую из
  сторон. Чем больше пил француз, тем меньше предлагал он за невольников;
  чем больше пил африканец, тем больше он уступал. Таким образом, когда
  корзина опустела, они договорились. Дешевые ткани, порох, кремни, три
  бочки водки и пятьдесят кое-как отремонтированных ружей - вот что было
  дано в обмен на сто шестьдесят рабов. Чтобы скрепить сделку, капитан
  хлопнул ладонью по руке почти совсем опьяневшего негра, и невольники тут
  же были переданы французским матросам, которые поспешили снять с них
  деревянные рогатки и надеть им железные ошейники