и не портилось. Никаких заразных
  болезней не было. Только двенадцать негров, из самых слабых, умерли от
  жары: сущая безделица. Чтобы его человеческий груз как можно меньше
  пострадал от утомительного плавания, капитан Леду приказал ежедневно
  выводить невольников на палубу. Несчастных выпускали тремя партиями, и в
  течение часа они запасались воздухом на целый день. Часть экипажа
  сторожила их, вооруженная до зубов из опасения бунта; впрочем, с негров
  никогда не снимали всех оков. Иногда один из матросов, умевший играть на
  скрипке, угощал их концертом. И тогда любопытно было наблюдать, как все
  эти черные лица поворачивались к музыканту, как выражение тупого отчаяния
  постепенно сходило с них, и негры смеялись и хлопали в ладоши, если цепи
  позволяли им это. Моцион необходим для здоровья, поэтому капитан Леду
  завел полезный обычай: он часто заставлял невольников плясать, подобно
  тому как перевозимых на борту корабля лошадей во время долгого плавания
  заставляют топтаться на месте.
   - Ну-ка, детки мои, попляшите, повеселитесь! - говорил капитан громовым
  голосом, щелкая длинным бичом.
   И бедные негры тотчас же принимались прыгать и плясать.
   Некоторое время рана Таманго не позволяла ему выходить наверх. Наконец
  он появился на палубе; гордо подняв голову среди боязливой толпы
  невольников, он прежде всего бросил грустный, но спокойный взгляд на
  огромное водное пространство, расстилавшееся вокруг корабля,