лжете,
  Мама-Джумбо сожрет вас живьем!" Некоторые простушки сознаются, и тут уж
  мужья награждают их тумаками.
   - А что же это за белая фигура, что это за Мама-Джумбо? - спросил
  капитан.
   - Ну, это какой-нибудь ловкач, закутанный в белую простыню, а голову
  чудовища изображает выдолбленная тыква с зажженной внутри свечой, которую
  он несет на конце длинного шеста. Вот и вся хитрость; чтобы обмануть
  чернокожих, не требуется большой смекалки. А все-таки этот Мама-Джумбо -
  остроумная выдумка; я не прочь, чтобы моя жена в него поверила.
   - Что до моей, - сказал Леду, - то, если она и не боится Мама-Джумбо,
  она боится Мартина Кнута и хорошо знает, как бы я ее отделал, если бы ей
  вздумалось меня провести. В семье Леду все мы такие; с нами шутки плохи, и
  хоть у меня только одна рука, она еще может поработать линьком. А что
  касается вашего молодчика, который болтает о Мама-Джумбо, скажите ему,
  чтобы он прикусил язык и не пугал мою красотку, или я прикажу так надраить
  ему спину, что кожа на ней из черной станет красной, как сырой ростбиф.
   С этими словами капитан спустился к себе в каюту, позвал Айше и
  попытался ее утешить; но ни ласки, ни даже побои - ведь в конце концов
  можно же потерять терпенье! - не успокоили красавицу негритянку: слезы
  ручьем лились у нее из глаз. Капитан вернулся на палубу в мрачном
  расположении духа и придрался к вахтенному начальнику из-за какой-то
  команды, которую тот как раз отдавал