разу за тем освободить своих закованных
  товарищей.
   В тот день капитан Леду был в прекрасном расположении духа. Вопреки
  своим правилам, он простил юнгу, заслужившего наказание плетью, и,
  похвалив вахтенного начальника за умелое управление кораблем, объявил
  матросам, что он ими доволен, и пообещал, что на Мартинике, куда им вскоре
  надлежало прибыть, выдаст каждому наградные. Все матросы, обрадованные
  столь приятными перспективами, уже стали обдумывать, на что они потратят
  эти деньги. Они мечтали о водке и цветных женщинах Мартиники, когда на
  палубу вывели Таманго и других заговорщиков.
   Невольники постарались подпилить свои цепи таким образом, чтобы это не
  бросилось в глаза, но чтобы при малейшем усилии они могли их разорвать. К
  тому же они так громко звенели цепями, что, слушая этот звон, можно было
  подумать, будто сегодня на них вдвое больше оков, чем обычно. Подышав
  немного свежим воздухом, они все взялись за руки и принялись плясать, а
  Таманго затянул воинственную песнь своего племени [у каждого негритянского
  вождя есть своя песня], которую он певал в былые времена перед тем, как
  идти в бой. Немного погодя пляска прекратилась, и Таманго, словно
  выбившись из сил, растянулся у ног одного из матросов, который стоял,
  небрежно прислонившись к борту; все заговорщики сделали то же самое. Таким
  образом, каждый матрос оказался окруженным несколькими неграми.
   Внезапно Таманго, незаметно разорвавший свои цепи,