сь, по-прежнему повиновались
  угнетателям и, несмотря на торжество победивших, увлекали их в сторону
  рабства.
   "Значит, все напрасно? - подумали они с грустью. - Разве этот огромный
  фетиш белых захочет везти нас на родину после того, как мы пролили кровь
  его повелителей?"
   Некоторые высказали предположение, что Таманго сумеет заставить его
  повиноваться. Тотчас же все громкими криками стали звать Таманго.
   Он не спешил показаться. Его нашли в кормовой каюте; он стоял, опершись
  одной рукой на окровавленную саблю капитана, и с рассеянным видом
  протягивал другую руку своей жене Айше, которая целовала ее, стоя на
  коленях. Радость победы не могла заглушить мрачной тревоги, сквозившей во
  всем его облике. Менее невежественный, чем остальные, он яснее их понимал
  трудность своего положения.
   Наконец он появился на верхней палубе, изображая на лице спокойствие,
  которого не ощущал. Среди смутного гула сотни голосов, требовавших, чтобы
  он изменил путь корабля, он медленно подошел к рулю, словно хотел хоть
  немного отдалить ту минуту, которая должна была и для него и для других
  определить пределы его могущества.
   Все негры на корабле, даже самые тупые, успели заметить, что движение
  судна зависит от какого-то колеса и находящегося против него ящичка; но
  механизм этот всегда был для них великой тайной. Таманго долго смотрел на
  компас, шевеля губами, как будто он читал начертанные на нем знаки; затем
  поднес руку ко лбу и принял