ение ясно показывают, что он уже ее попробовал. При этом известии
  крики несчастных на мгновение смолкают. Они бегут в камбуз и напиваются
  вволю. Через час они уже прыгали и смеялись на палубе, предаваясь всем
  крайностям скотского опьянения. Их пляски и песни сопровождались стонами и
  рыданиями раненых. Так прошел остаток дня и вся ночь.
   Утром при пробуждении снова отчаяние. За ночь многие из раненых умерли.
  Корабль плыл, окруженный трупами. Море волновалось, небо покрылось тучами.
  Стали держать совет. Несколько новичков в колдовском искусстве, не смевшие
  прежде и заикнуться о своем умении при Таманго, один за другим стали
  предлагать свои услуги. Испробовали несколько могущественных заклинаний.
  При каждой неудачной попытке уныние возрастало. Наконец негры снова
  вспомнили о Таманго, все еще не выходившем из своего укрытия. Как-никак он
  был среди них самый мудрый; он один мог вывести их из ужасного положения,
  в которое они попали по его вине. Один старик, уполномоченный вести мирные
  переговоры, приблизился к нему. Он попросил его выйти и подать совет, но
  Таманго, непреклонный, как Кориолан [римский военачальник Кориолан в 493
  г. до н.э., поссорившись с гражданами своего города, осадил его, став во
  главе врагов Рима; он отказался разговаривать с посланцами родного города;
  лишь его мать Ветурия, пришедшая во главе римских женщин, заставила его
  смягчиться и снять осаду], остался глух к его мольбам. Ночью, пользуясь
  общей растерянностью,