пока раскроется катастрофа в соседней комнате.
  Нечего и говорить, что сообщение это произвело ужасное впечатление. Слезы,
  нелепейшие планы; сколько раз несчастные бросались друг другу в объятия со
  словами: "Прости меня, прости меня!" Каждый считал себя главным
  виновником. Они поклялись умереть-вместе, так как молодой человек не
  сомневался, что правосудие признает их виновными в убийстве англичанина. И
  так как они не были уверены, что им позволят поцеловаться на эшафоте, они
  стали целоваться наперед, сжимая друг друга в объятиях и заливаясь
  слезами.
   Наконец, наговорив множество бессмыслиц, нежных и душераздирательных
  слов, они признали, среди тысяч поцелуев, что план, придуманный Леоном, то
  есть отъезд восьмичасовым поездом, действительно был единственно
  выполнимым и наилучшим. Но оставалось еще переждать два томительных часа.
  При каждом звуке шагов по коридору они дрожали всем телом. Каждый скрип
  сапог, казалось, возвещал прибытие имперского прокурора.
   Свой легкий багаж они уложили во мгновение ока. Молодая женщина хотела
  сжечь в камине голубую туфлю, но Леон поднял ее, вытер о постельный
  коврик, поцеловал и спрятал себе в карман. Он удивился, что от нее пахнет
  ванилью; его спутница душилась "букетом императрицы Евгении".
   В гостинице уже все проснулись. Слышно было, как смеются лакеи, поют
  служанки, солдаты чистят мундиры своих офицеров. Леон хотел заставить свою
  подругу выпить чашку кофе с молоком, но