не произносить в
  свете имя графини; когда же он бывал к тому вынужден, то никогда не
  присоединял похвалы к ее имени; дальше, до того как Сен-Клер был
  представлен графине, он любил музыку, она выказывала тогда столько же
  расположения к живописи; после знакомства вкусы обоих вдруг переменились.
  И наконец, графиня в прошлом году отправилась на воды; шесть дней спустя
  Сен-Клер поспешил за нею последовать.
  
  
   Обязанность историка вынуждает меня сообщить, что в одну июльскую ночь,
  за несколько мгновений до восхода солнца, калитка парка отворилась и
  пропустила человека, который вышел на дорогу, принимая такие же точно
  предосторожности, как вор, опасающийся быть застигнутым. Парк и поместье
  принадлежали графине де Курси, человек, вышедший из калитки, был не кто
  другой, как Сен-Клер. Женщина, закутанная в шубку, проводила его до самой
  калитки; она вытянула шею и жадно следила за ним глазами, в то время как
  он торопливо спускался по тропинке, огибавшей стену парка. Сен-Клер
  остановился, осмотрелся вокруг и рукою сделал знак женщине, чтобы она
  скрылась. Прозрачность летней ночи позволила ему различить на прежнем
  месте бледное лицо женщины. Он вернулся назад, подошел к ней и нежно
  обнял. Ему хотелось уговорить ее вернуться домой, но столько еще
  оставалось сказать ей! Беседа продолжалась минут десять, затем в стороне
  послышался голос крестьянина, выходившего на работу. Торопливый поцелуй,
  калитка