Наследовать другому.
  
   Он привстал и диким взором обвел комнату. Какая жалость, что он здесь
  один! Сен-Клер кого угодно разорвал бы сейчас в клочки.
   Часы пробили восемь. Графиня ожидала его в половине девятого. "Полно,
  идти ли? И действительно, что за радость встречаться с возлюбленной
  Масиньи?" Он снова улегся на диван и закрыл глаза. "Буду спать!" - решил
  он. Полминуты пролежал он неподвижно, затем вскочил и побежал к часам,
  желая убедиться, сколько прошло времени. "Хорошо, если б было уже половина
  девятого! - подумал он. - Ни к чему было бы тогда идти. Было бы слишком
  поздно". У него не хватало силы воли, чтобы остаться дома; он искал
  предлога. Внезапная болезнь обрадовала бы его теперь. Он прошелся по
  комнате, сел, взял книгу, но не мог прочесть ни одной строчки; подошел к
  пианино, но не раскрыл его. Он посвистел, окинул взглядом облачное небо и
  начал считать тополя перед окнами. Возвратясь к часам, он увидел, что не
  сумел протянуть и трех минут. "Нет, я не в силах заставить себя не любить
  ее! - вскричал он, стиснув зубы и топнув ногой. - Она владеет мною; я раб
  ее, как Масиньи был ее рабом до меня! Повинуйся же, презренный, повинуйся,
  если у тебя не хватает духу порвать ненавистную цепь!" Он схватил шляпу и
  быстро вышел".
   Когда страсть владеет нами, мы находим некоторое утешение для
  самолюбия, рассматривая нашу слабость с высоты нашей гордости. "Я уступаю,
  я слаб, это правда, - говорим мы себе, - но стоит