лось
  сдержанной яростью. Темин не замечал этого, а может быть, даже находил
  удовольствие в том, чтобы дразнить его. Он болтал, смеялся, шутил, не
  обращая внимания на то, что Сен-Клер молчит. Увидев перед собою узенькую
  аллею, Сен-Клер тотчас же направил туда своего коня в надежде отвязаться
  от назойливого спутника, но он ошибся - назойливые люди не так легко
  расстаются со своими жертвами. Темин повернул коня, въехал в аллею и,
  догнав Сен-Клера, продолжал болтать, как ни в чем не бывало.
   Как я уже говорил, аллея была узка; две лошади едва-едва могли
  двигаться рядом; ничего, следовательно, нет удивительного, если Темин, при
  всем своем умении держаться в седле, задел ногу Сен-Клера, проезжая мимо
  него. Но досада уже накипела в сердце Сен-Клера; он не в силах был ее
  сдерживать: привстав на стременах, он ударил хлыстом по морде лошадь
  Темина.
   - Черт подери! Огюст! Что с вами? - воскликнул Темин. - За что вы бьете
  мою лошадь?
   - Зачем вы за мной едете? - диким голосом закричал Сен-Клер.
   - Вы с ума сошли, Сен-Клер! Вы забываете, с кем говорите!
   - Отлично помню, что говорю с наглецом.
   - Сен-Клер!.. Вы, должно быть, рехнулись... Завтра вы или извинитесь
  передо мной, или ответите мне за вашу дерзость.
   - Итак, до завтра, милостивый государь!
   Темин остановил лошадь; Сен-Клер проехал вперед и вскоре исчез в лесу.
   С этой минуты он почувствовал себя спокойнее. У него была слабость
  верить в предчувствия.