жант и его отряд теряли терпение; они уже поглядывали на равнину,
  как бы собираясь вернуться туда, откуда пришли, но тут их начальник,
  убедившись, что угрозы не производят никакого впечатления на сына
  Фальконе, решил сделать последнюю попытку и испытать силу ласки и подкупа.
   - Племянник! - проговорил он. - Ты, кажется, славный мальчик. Ты
  пойдешь далеко. Но, черт побери, ты ведешь со мной дурную игру, и, если б
  не боязнь огорчить моего брата Маттео, я увел бы тебя с собой.
   - Еще чего!
   - Но когда Маттео вернется, я расскажу ему все, как было, и за твою
  ложь он хорошенько выпорет тебя.
   - Посмотрим!
   - Вот увидишь... Но слушай: будь умником, и я тебе что-то дам.
   - А я, дядюшка, дам вам совет: если вы будете медлить, Джаннетто уйдет
  в _маки_, и тогда потребуется еще несколько таких молодчиков, как вы,
  чтобы его догнать.
   Сержант вытащил из кармана серебряные часы, которые стоили добрых
  десять экю, и, заметив, что глаза маленького Фортунато загорелись при виде
  их, сказал ему, держа часы на весу за конец стальной цепочки:
   - Плутишка! Тебе бы, наверно, хотелось носить на груди такие часы, ты
  прогуливался бы по улицам Порто-Веккьо гордо, как павлин, и когда прохожие
  спрашивали бы у тебя: "Который час?" - ты отвечал бы: "Поглядите на мой
  часы".
   - Когда я вырасту, мой дядя капрал подарит мне часы.
   - Да, но у сына твоего дяди уже есть часы... правда, не такие красивые,
  как эти... а ведь он моложе тебя.