до, чем это ужасное
  кольцо. Кроме всего прочего, он спас меня от тюрьмы за предумышленные
  разрушительные действия".
   Вскоре после этого она ушла, а я подошел к окну и смотрел, как она
  шла вдоль улицы к Пятой авеню. Боже, я восхищался ею даже тогда! Она
  выглядела такой хрупкой, такой молодой и явно беременной, но ничуть не
  неуверенной или пугливой. Она шла по лице как бы с сознанием
  собственного права на место в этом мире.
   Она исчезла из вида, и я вернулся к столу. Мой взгляд вдруг привлекла
  фотография в рамке, висевшая на стене рядом с моим дипломом, и страшная
  дрожь пробежала по моему телу. Жуткий страх сжал мое горло, и я
  почувствовал, что задыхаюсь. Это был ужас предчувствия, джентльмены. Я
  не хочу спорить о том, могут ли происходить подобные вещи или нет. Я
  знаю, что могут, поскольку испытал это на себе. Именно тогда, в тот
  жаркий сентябрьский полдень. И я молю Бога, чтобы мне не довелось
  испытать это еще раз.
   Снимок был сделан моей матерью в тот день, когда я окончил
  медицинский институт. Я стоял перед Уайт Мемориал, заложив руки за спину
  и сиял, как ребенок, который целый день резвился и прыгал по аллеям
  Пэллисейд парка. Слева от меня виднелась статуя Гарриет Уайт, и хотя ее
  верхняя часть была отсечена кадром, пьедестал и жестокая надпись - "Не
  существует покоя без боли; таким образом, мы определяем спасение через
  страдание" - были четко различимы. И у подножия статуи первой жены моего
  отца,