х осколками стекла, но
  узнаваемых по их золотистому оттенку, заставило меня понять, что это
  было. Во время аварии ей оторвало голову. Ее-то и задела моя нога.
   Двигаясь, словно во сне, я подошел и перевернул ее тело. Я думаю, что
  пытался закричать, как только увидел это. Но не мог издать ни единого
  звука. Женщина еще дышала, вы представляете, джентльмены. Ее грудь
  поднималась и опускалась в ритме быстрого и легкого дыхания. Снег падал
  на ее раскрытое пальто и окровавленное платье. И я слышал какой-то
  высокий свистящий звук. Он походил на шум закипающего напитка. Это ветер
  входил и выходил через ее открытое горло - маленькие вскрики воздуха,
  проходящего через голосовые связки, у которых не осталось рта, чтобы
  обратить их в членораздельные звуки.
   Я хотел убежать, но у меня не было сил. Я упал на колени рядом с ее
  телом, прикрывая рот рукой. Вдруг я заметил свежую кровь, проступающую
  через нижнюю часть ее одежды... и какое-то движение. И неожиданно
  поверил в то, что еще можно спасти ребенка.
   Мне кажется, что, когда я задрал ее одежду до груди, я засмеялся.
  Наверное, я обезумел. Ее тело было еще теплым. Я помню это. Я помню, как
  оно колыхалось при ее дыхании. Один из фельдшеров скорой помощи подошел
  ко мне, шатаясь, словно пьяный, и держась одной рукой за голову. Сквозь
  его пальцы сочилась кровь.
   Я все еще смеялся. Мои руки убедились в том, что она полностью
  раскрыта.
   Фельдшер смотрел на обезглавленное тело Сандры