выходы?"
   Его брови слегка поднялись: "Да. Входы и выходы".
   Он продолжал ждать, но я уже спросил достаточно - я подошел к краю
  чего-то, что, возможно, сведет меня с ума.
   "Спасибо, Стивенс".
   "Не за что, сэр". Он подал мне пальто.
   "Еще будут истории?"
   "Здесь, сэр, всегда много историй".
   Этот вечер произошел много лет назад, а за эти годы моя память явно
  не улучшилась. Но я прекрасно помню ощущение страха, охватившее меня,
  когда Стивенс широко раскрыл дубовую дверь - страха, что я увижу тот
  чуждый ландшафт в кровавом свете двух солнц, которые могут зайти и
  принести тьму на много часов или на века. Я не могу объяснить это, но
  уверяю вас, что тот мир существует. Я убежден в этом также, как
  Маккэррон был убежден, что оторванная голова Санды Стенсфилд продолжала
  дышать. Я подумал в те нескончаемые секунды, что дверь откроется, и
  Стивенс вышвырнет меня в этот мир, и я услышу, как дверь навсегда
  захлопнется за мной.
   Но вместо всего этого я увидел Тридцать пятую улицу и такси,
  ожидающее перед домом. Я почувствовал страшное облегчение.
   "Да, всегда много историй, - повторил Стивенс. - Спокойной ночи,
  сэр".
   Всегда много историй.
   Действительно, их было много. И когда-нибудь, может быть, я расскажу
  вам еще одну.
  
  18
  
  
  21