ну грязных сирийских ослов.
  Дело было сделано.
   "Ладно, - подумал Риццоли. - Надо теперь посмотреть, как это делают
  парни из Таиланда".
  
  
   Следующую остановку Риццоли сделал в Бангкоке. После того как в его
  надежности убедились, его допустили на рыболовецкое судно, перевозящее
  наркотики, завернутые в полиэтилен, в пустых канистрах из-под бензина. При
  подходе к Гонконгу связку канистр выбросили на мелком месте за борт,
  неподалеку от Лимы, затем крючком их выловили с рыбачьих лодок, пришедших
  из Гонконга.
   - Неплохо, - заметил Риццоли. ("Но можно придумать и кое-что
  получше".)
  
  
   Фермеры называли героин "снежком", но для Тони Риццоли он означал
  золото. На нем можно было заработать колоссальные деньги. Крестьянам,
  выращивающим опиум, платили по 350 долларов за десять килограммов, которые
  после переработки стоили на улицах Нью-Йорка 250 000 долларов.
   "Проще простого, - думал Риццоли. - Карелла прав. Главное - не
  вляпаться".
   С того времени прошло десять лет. Сегодня ситуация осложнилась.
  Интерпол занялся вопросом контрабанды наркотиков всерьез. Все хоть
  сколько-нибудь подозрительные суда, покидающие порты, через которые шел
  основной контрабандный поток, тщательно обыскивались. Именно поэтому
  Риццоли обратился к Спиросу Лабмроу,