ут уж ничего не поделаешь. Во всем доме слышно было, хоть это и
  большой дом.
   - Как я понимаю, ссоры были словесные, не физические? Я хочу сказать,
  были ли случаи, чтобы мистер Савалас ударил свою жену?
   - О, вполне физические. Но все было наоборот. Мадам дралась. Мистеру
  Саваласу было уже порядком лет, и бедняга стал таким хрупким.
   - Вы видели, как миссис Савалас била своего мужа?
   - И не один раз. - Свидетельница взглянула на Анастасию Савалас с
  угрюмым удовлетворением.
   - Миссис Ликоургос, в ночь смерти мистера Саваласа кто из прислуги
  был в доме?
   - Никого.
   Питер Демонидес позволил себе не скрыть своего удивления:
   - Вы хотите сказать, что в таком большом доме не осталось никого из
  прислуги? Разве у мистера Саваласа не было кухарки, горничной или,
  наконец, дворецкого?
   - Конечно, были, сэр. Но в этот вечер мадам всех отпустила. Сказала,
  что хочет сама приготовить мужу ужин. Собиралась устроить ему второй
  медовый месяц. - Последнее замечание сопровождалось презрительным
  фырканьем.
   - Значит, миссис Савалас ото всех избавилась?
   На этот раз уже главный судья взглянул на Наполеона Чотаса, ожидая
  возражений. Но адвокат все еще был занят своими мыслями.
   Тогда главный судья обратился к обвинителю сам:
   - Прекратите задавать