ребенок, и все поначалу будет превосходно, но в конце концов они с
  матерью начнут друг от друга уставать, и посыплются искры. От матери в такой
  ситуации будет мало пользы; а отец будет относиться к ней, как к младенцу.
  Она попыталась встать из кресла, но почувствовала огромную усталость, и вес
  Дэвида тянул вниз, и одна рука вцепилась в подлокотник, а другая сжимала
  бумажку с адресом. Вдруг глаза набухли слезами, их жгло, и Лаура, стиснув
  зубы, сказала: "Нет, черт побери! Нет. Нет". Она не смогла заставить себя не
  плакать, и слезы покатились, по ее щекам.
   Неизбежные вопросы падали на нее ударами молота:
   "Где я ошиблась? Что не так сделала? Что дает ему чужая женщина такого,
  что не могу дать я?"
   Никаких ответов, лишь только одни вопросы.
   - Ах ты гад, - тихо сказала Лаура, и слезы кончились. Глаза стали
  красными и припухшими. - Ах ты гад.
   Она подняла руку и посмотрела, как играет солнечный свет на двухкаратном
  бриллианте обручального кольца и на золотом венчальном кольце. Лаура
  подумала, что ничего не стоят эти кольца, потому что ничего не значат. Они -
  пустые символы, как этот дом и та жизнь, что построили они с Дугом. Ей
  представлялась шутка, которую отпустит Кэрол по этому поводу:
   - Значит, стреляный воробей Дуг нашел курочку, у которой в печи пирог не
  застрял? Видишь, как я тебе и говорила - нельзя доверять мужчинам! Они из
  другого мира!
   Пусть так, но Дуг оставался частью ее мира, и частью мира Дэвида он